Ханна арендт истоки тоталитаризма реферат

Последовательница Э. Гуссерля и К. Большую часть жизни работала в Нью-Йоркском ун-те.

Причем ее творчество не стало достоянием истории, пусть даже новейшей, а проложило мосты в будущее. Родилась она в Ганновере в еврейской семье, основательно укоренившейся в немецкую духовную культуру. Семья принадлежала к среднему классу, но придерживалась социал-демократических взглядов. Отца он был по профессии инженером Ханна лишилась еще в 7-летнем возрасте. Тем не менее она получила великолепное образование в университетах Марбурга, Фрейбурга и Гейдельберга. Среди ее учителей такие мировые величины, как М.

ГРИГОРИЙ ГУТНЕР Ханна Арендт о тоталитаризме

Здесь предпринята лишь попытка свидетельства об интеллектуальном и духовном труде, совершенном замечательным философом прошедшего столетия. Хотя многие исследования Ханны Арендт опубликованы по-русски, они, я боюсь, не прочитаны еще всерьез в нашей стране — о других странах судить не берусь.

Здесь пойдет речь лишь об одной ее книге, совмещающей глубокое философское рассуждение, дотошное историческое исследование и почти публицистическую остроту. С ним можно соглашаться или не соглашаться, но на мой взгляд, лучшего до сих пор не появилось. Это тем более замечательно, что автор был очень ограничен в источниках, касающихся советской версии тоталитаризма.

Раскрытие этих источников в более позднее время чаще подтверждают суждения Арендт, чем опровергают их. Книга очень точно показывает, что тоталитаризм есть явление абсолютно уникальное, не имевшее прецедентов в человеческой истории.

Никакие выработанные в политической философии или социологии концепции не помогают его понять. Ни одна из категорий, выработанных прежде для характеристики беззаконых и даже преступных типов власти, здесь не подходит. Тоталитарное господство не является тиранией, диктатурой, деспотией. Эти и им подобные режимы, возможно, содержат какие-то зародыши тоталитаризма, но в целом принципиально отличаются от него. Это отличие, как правило, не улавливается вследствие абсолютной иррациональности тоталитарной власти.

То, что произошло в середине XX века в Советском Союзе и в Германии пребывает за пределами человеческого разума. Это невозможно объяснить никакими привычными мотивациями, к которым прибегали при анализе обычных тиранических режимов.

Это важно оговорить с самого начала. Речь идет о попытке предотвратить серьезную ошибку, которую делали как исследователи, так политики. Они оценивали перспективы развития подобных режимов и возможности общения с ними, исходя из понятных человеческих мотиваций.

Слова и поступки тоталитарных лидеров пытаются свести, например, к чьим-то эгоистическим притязаниям или, напротив, к традиционным национальным интересам. Говорят о жажде власти, страсти к обогащению той или иной социальной группы или политической элиты. Иными словами, в оборот пускаются те представления, которыми обычно объяснялись действия тиранических или диктаторских режимов на протяжении всей политической истории человечества.

Были попытки как-то прогнозировать политику тоталитарных вождей на основании этих ординарных представлений. Прогнозы чаще всего были оптимистическими, поскольку даже самые неприглядные с моральной точки зрения интересы все же требуют какого-то компромисса, какого-то сотрудничества, учета реальных препятствий и, соответственно, чужих интересов.

Такого рода ожидания были, например, в конце 30-х годов у западных правительств, которые честно надеялись, что путем компромиссов им удастся предотвратить агрессию гитлеровского режима.

Подобные надежды были и в российской истории. Ее авторы рассчитывали, что столкнувшись с необходимостью следовать реальным интересам российской национальной политики, большевики вынуждены будут отказаться от жесткой идеологии и от террора и создадут, в конце концов, более или менее традиционный политический режим.

Все такие прогнозы были, как правило, неудачными. Действия тоталитарного режима оказывались принципиально непредсказуемыми. Это была принципиальная ошибка политиков и политических мыслителей, которые ожидали какой-то естественной человеческой реакции, пусть даже честолюбивых, жадных, эгоистичных людей.

Пытались вычислить интересы и объяснить их действия. А они действовали вопреки всем расчетам. Классический пример такого поведения — действия Гитлера в последние два года войны. Германия явно терпит поражение на Востоке. Чтобы как-то удержать восточный фронт, необходимо перебрасывать войска. Эти войска, уже готовые, стоят и ждут, но их не перебрасывают, потому что эшелоны заняты на депортацию евреев, которых везут в лагеря уничтожения.

Этого не могли понять тогда. Непонятно это и сейчас. Даже если принять постулат о том, что для страны было крайне необходимо создать в краткие сроки тяжелую индустрию, то рабский труд полуживых лагерников едва ли имел какой-то смысл. ГУЛАГ был крайне неэффективным с экономической точки зрения предприятием. Индустриализация и рост военной мощи явно не требовали подобных акций. Какая была в этом потребность? Что подвигало людей на подобного рода действия?

То, что происходило при этих режимах, действительно требует серьезного размышления. Ханна Арендт заметно сужает рамки тоталитаризма по сравнению с другими — в том числе и более поздними — авторами. Она, по сути, называет тоталитарными только два режима — гитлеровский и сталинский.

Не считает она тоталитарным, при всей его чудовищной жестокости, тот режим, который создали большевики в 1917 году, равно как и режим, возникший в СССР после 1953 года. Тоталитаризм она ограничивает именно правлением Сталина. Далее мы увидим мотивации для такого ограничения. Империализм Поговорим теперь об исторических истоках тоталитаризма.

В них Ханна Арендт дает довольно подробный очерк тех политических и идейных движений девятнадцатого столетия, из которых вырос тоталитаризм. Здесь я остановлюсь лишь на втором из них.

Хотя первый также весьма важен, но есть основания думать, что именно империализм в большей мере определил черты советского тоталитаризма. Под империализмом понимается колониальная экспансия — захват колоний с целью вывоза капитала. Эта экспансия создает определенный характер мышления, определенный тип человека, в конечном счете и некую политическую силу. При благоприятных условиях все это может стать прототипом для тоталитарной власти.

Тип человека, о котором здесь идет речь, — колониальный чиновник — тот, кто осуществляет власть метрополии в колонии. Эта власть, в сознании ее носителей, постепенно окружается романтическим ореолом. Во всем блеске его представил Киплинг, воспевший бремя белого человека. По отношению к подвластному колониальному населению он выступает носителем высшей идеи.

Возникает осознание избранности, особой миссии. Человек, облеченный особыми полномочиями, мыслит себя не просто политическим деятелем или администратором.

Он осуществляет власть, исполняя высший закон, служа даже не метрополии, а высшей силе, наделившей его особым призванием и властью.

Он утверждает новый порядок в мире, несет цивилизацию и просвещение. Этот взгляд на свою миссию тесно коррелирован с политической практикой. Исполнитель высшего закона не связывает себя юридическими нормами. Колониальная администрация управляет посредством декретов. Декрет, то есть чрезвычайное, вызванное текущей ситуацией постановление власти, подменяет закон.

В результате управление не получает никакого правового основания. Законность оказывается ненужной, даже вредной, поскольку стоит на пути волевых решений администратора. Этот эффект создал серьезные проблемы для традиционных колониальных держав: Британии и Франции. Но в них он был смягчен удаленностью колоний и культурной дистанцией между колонизированными народами и населением метрополий. Особую силу этот эффект имел в России, колониальная практика которой существенно иная. Есть определенная близость колониальной политики, которую осуществляли континентальные державы: Россия, Германия, Австро-Венгрия.

С этой политикой связано рождение почти одновременное двух схожих идейных течений, известных как панславизм и пангерманизм. Об этом следует поговорить подробнее. Специфика континентального империализма. Экспансия осуществляется не в отдаленных заморских территориях, а в непосредственной близости. Континентальные колониальные державы — в первую очередь Австро-Венгрия и Российская империя — постоянно тяготеют к подмене закона декретом.

В них охотно отдают предпочтение волевым административным методам управления. Но есть в них еще одна опасная черта. В условиях континентальной империи не складывается национальная идентичность.

Идеология пан-движений так Арендт именует пангерманизм и панславизм возникает там, где невозможно национальное государство. Национальное государство строится по определенной схеме, которая предполагает единство трех факторов — нация, государство, территория.

Нация — это прежде всего политическое единство, основанное на представление о некоем хотя бы минимальном наборе общих ценностей, об ответственности за свою территорию, которую нужно обустраивать и защищать, о своем государстве, за которое тоже нужно нести ответственность2.

Особенность германского и российского колониализма делает все это невозможным. В этих империях я имею в виду Российскую и Австро-Венгерскую никакая нация не чувствует себя ответственной за какую-то территорию.

Строго говоря, здесь вообще не было наций. Этнические образования распылены и перемешаны, они неясным образом — все по-разному — связаны с государством, здесь нет различия между метрополией и колонией. Но самое важное — нет ясных оснований для самоидентификации. Есть некое представление о чем-то русском или германском , которое должно лежать в основании этих государственных образований, но нет ничего, что каким-то определенным образом создавало бы солидарность русских или германцев, что определенным образом определяло бы их ответственность.

В результате возникает идеология, основанная на мифической самоидентификации. Это представление очень тесно связано с идеей пан-движения — панславизма и пан-германизма — единство, всех славян или всех германцев, которое должно быть осуществлено в рамках некой не имеющей определенных границ и постоянно расширяющейся империи.

Особенность идентификации для таких народов тесно связана с установкой на экспансию. Первая ее цель — присоединение ближайших территорий, населенных такими же как мы, но находящихся под неким чуждым игом. Соответственно, речь идет сразу же о некой особой миссии. Национальная идентификация основана на представлении об избранности, об особой миссии и о праве безгранично расширяться ради ее осуществления.

Рассматривая пан-движения, Арендт цитирует довольно много высказываний наших соотечественников например, Н. Данилевского, Ф. Достоевского, В. Розанова , которые демонстрируют идеологию избранности.

ПОСМОТРИТЕ ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Лекция «Ханна Арендт и ее «Тоталитаризм» на фоне иудаики и советологии» - Леонид Кацис

Проблемы, которые Ханна Арендт ставит в своей работе, посвященной истокам тоталитаризма, направлены на поиски того смысла, который, по ее . У Ханны Арендт было достаточно времени и возможностей изучить немецкий вариант тоталитаризма, т.к. после войны она имела.

Здесь предпринята лишь попытка свидетельства об интеллектуальном и духовном труде, совершенном замечательным философом прошедшего столетия. Хотя многие исследования Ханны Арендт опубликованы по-русски, они, я боюсь, не прочитаны еще всерьез в нашей стране — о других странах судить не берусь. Здесь пойдет речь лишь об одной ее книге, совмещающей глубокое философское рассуждение, дотошное историческое исследование и почти публицистическую остроту. С ним можно соглашаться или не соглашаться, но на мой взгляд, лучшего до сих пор не появилось. Это тем более замечательно, что автор был очень ограничен в источниках, касающихся советской версии тоталитаризма. Раскрытие этих источников в более позднее время чаще подтверждают суждения Арендт, чем опровергают их. Книга очень точно показывает, что тоталитаризм есть явление абсолютно уникальное, не имевшее прецедентов в человеческой истории. Никакие выработанные в политической философии или социологии концепции не помогают его понять. Ни одна из категорий, выработанных прежде для характеристики беззаконых и даже преступных типов власти, здесь не подходит. Тоталитарное господство не является тиранией, диктатурой, деспотией. Эти и им подобные режимы, возможно, содержат какие-то зародыши тоталитаризма, но в целом принципиально отличаются от него. Это отличие, как правило, не улавливается вследствие абсолютной иррациональности тоталитарной власти. То, что произошло в середине XX века в Советском Союзе и в Германии пребывает за пределами человеческого разума. Это невозможно объяснить никакими привычными мотивациями, к которым прибегали при анализе обычных тиранических режимов. Это важно оговорить с самого начала.

Речь в нем идет о потерянном человеке, который не нужен даже собственной жене.

Киев 2015. В ней исследуются истоки, условия формирования и принципы функционирования тоталитарного общества.

Арендт, Ханна

Тоталитарный режим в России 5. Заключение 1. Введение Тоталитаризм от позднелат. Проявления оппозиции в любой форме подавляются или пресекаются государством. Если такая власть на практике исходит не от народа, то всё равно может быть создана иллюзия одобрения народом действий этой власти. Идеи о всеобъемлющем характере государства выдвигались в прошлом с определёнными оговорками некоторыми философами Т.

ХАННА АРЕНДТ: ТОТАЛИТАРИЗМ - ЗЛО ХХ ВЕКА

Нормальные люди не знают, что все возможно. Массы Нет ничего более характерного для тоталитарных движений вообще и для качества славы их вождей в частности, чем поразительная быстрота, с какой их забывают, и пугающая легкость, с какой их могут заместить другие кумиры. То, над чем многие годы терпеливо трудился Сталин в условиях ожесточенной фракционной борьбы и с массой реверансов, по меньшей мере перед именем своего предшественника с целью узаконить себя как политического наследника Ленина , преемники Сталина пытались делать уже без поклонения ему самому, хотя Сталин правил 30 лет и мог распоряжаться, чтобы обессмертить свое имя, аппаратом пропаганды, неизвестным во дни Ленина. Застольные разговоры Гитлера. Смоленск: Русич, 1993]. Общество всегда склонно признать самозванца тем, за кого он себя выдает, так что помешанный, изображающий гения, всегда имеет известный шанс, что ему поверят. Ужасающая произвольность такого фанатизма содержит много привлекательного для общества, потому что ради поддержания общественной сплоченности он освобождает от хаоса мнений, постоянно порождаемого обществом. Это непостоянство, без сомнения, имеет мало общего с вошедшей в пословицы переменчивостью масс и обычной молвой о них. С большей вероятностью его можно объяснить манией вечного движения у тоталитарных Движений, которые могут сохранять власть, только пока они движутся сами и приводят в движение все вокруг себя.

Биография[ править править код ] Родилась в Линдене Ганновер в секулярной еврейской семье выходцев из Восточной Пруссии [5].

Конспекты Тоталитаризм: Ханна Арендт возвращает к истокам Истоки тоталитаризма были впервые изданы в 1951 году, чуть более пяти лет спустя после окончания второй мировой войны. У Ханны Арендт было достаточно времени и возможностей изучить немецкий вариант тоталитаризма, так как после войны она имела доступ к архивам и некоторой ранее закрытой информации нацистов. Этого нельзя сказать о советских документах периода сталинизма, которые в тот период были недоступны. Арендт считает, что ни нацизм, ни большевизм не появились вдруг, став кошмарами 20 века.

Тоталитаризм: Ханна Арендт возвращает к истокам

.

Реферат: Ханна Арендт

.

Вы точно человек?

.

Доклад Григория Гутнера по работе Ханны Арендт «Истоки тоталитаризма»

.

Истоки тоталитаризма, Ханна Арендт, обл.

.

.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Проблема морали у Ханны Арендт - Александр Филиппов
Похожие публикации